После двойного суицида на крыше Бартса для Англии наступили черные дни. Активизировались преступные группировки, начались террористические атаки. Апогеем происходящего стало покушение на королеву. Возвращение Шерлока подарило стране новую надежду — он найдет, кто за всем этим стоит. на связи: Jim, Sharleen & Mary
real-life, эпизоды, NC || Лондон, апрель'15
В игру требуются: Майкрофт Холмс, Грегори Лестрейд, Чарльз Магнуссен, Марта Хадсон, леди Смолвуд, каноны+
Нужные: Шерринфорд Холмс, Оливер Нортон, Уоллис Блэквуд, Элизабет Кларенс, Джозеф Фридман, Мари-Терез Риордан, Долорес Стивенсон
сюжет правила роли лица нужные

Пробник

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Пробник » черновик » Шеридан


Шеридан

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://65.media.tumblr.com/0b29f47aa7bd2a7ef7db0c3f1ded2156/tumblr_obeiwiJw3b1us77qko1_1280.png
JAMES AARON SHERIDAN
Джеймс Аарон Шеридан
https://66.media.tumblr.com/89becd6f9d0991f70ad120b160eeaf97/tumblr_nyb01a57i11ra01qyo1_500.gif

«I feel it deep within // It's Just beneath the skin // I must confess that I feel like a monster!»
Skillet — It's Not Me It's You

Допустимые обращения: Джим
Дата рождения, число полных лет: 18.10.1975, 41
Место рождения: Нью-Йорк, США
Образование: высшее
Профессия, род деятельности: Колумбийский университет, литературный факультет
https://66.media.tumblr.com/f6121dd12be1946ef722045ab4ca08d5/tumblr_ockrc0xIcT1spd9kco1_1280.png
Прототип: Wes Bentley.
• Рост: 1,80
• Цвет глаз: серо-голубой
• Цвет волос: тёмно-русый
• Особые приметы: рваный шрам на предплечье и спине в результате неудачного падения в детстве.
• Предпочтения в одежде, стиле: повседневное — что нашел, то и натянул кэжуал, парадно-выходное — классика.
https://65.media.tumblr.com/97e92d6ede5a63f0a7b3bd0cb95973eb/tumblr_ob35hnYV071us77qko3_1280.png
Джим довольно хладнокровен. Пожалуй, кто-то бы сказал, что чересчур, как-то даже нездорово. Однако за годы Джим отлично научился имитировать стандартную гамму человеческих эмоций. И чтобы совсем никто не догадался, свел все необходимые контакты с миром к минимуму.
Джиму нравится наблюдать за людьми. Они и их поступки привлекают его. Ему нравится искать (на крайний случай придумывать мотив их действий). Шеридан действительно любит людей. Он не смог бы отправиться в одиночную экспедицию на Марс или жить отшельником. Джиму жизненно необходимы люди вокруг. Разговаривать с ними, правда, совершенно необязательно.
Джим понимает, что общество, в котором он живет, придумала ряд правил, которые необходимо соблюдать. Даже если большая половина кажется совершенно неразумной, как, например, запрет эвтаназии.
Писательство для Джима — общественно приемлемый способ нарушить эти правила, выйти за рамки обыденности. Правда его с каждым годом все больше и больше злит тот факт, что он оказался заложником жанра, в котором творит.
Если бы не случайность, Дждим никогда бы не решился нарушить закон, поскольку прекрасно понимает, что ему за это грозит. Впрочем, большой опыт в написании детективов все же значительно облегчил ему жизнь — он знал, как скрыть улики, примерно представлял, что говорить соседям и что делать, если против него будут неоспоримые доказательства.
Вседозволенность и безнаказанность окрыляют, но Джим все равно оказывается слишком труслив (а, возможно, у него слишком хорошо развито чувство самосохранения), поэтому он не предпринимает решительно никаких действий и предпочитает ждать, когда ему снова выпадет шанс.
Как показывает практика, у Шеридана явная зависимость от адреналина — только сильные эмоции помогают ему писать. Любые химические вещества, к его сожалению, давно перестали действовать.
https://66.media.tumblr.com/e57e2161a18b40b1ac45bf96506f3bd2/tumblr_ob35hnYV071us77qko4_1280.png
Родился в 1975 году в Нью-Йорке. Послевоенное поколение, которое проживало каждый день, как последний. Свободная любовь, свободные отношения.
Брук весьма относительно представляла, кто является отцом ее будущего ребенка, но под влиянием некоторых веществ и общих настроений здраво рассудила про зайку и лужайку.
И если зайка более-менее получился, с лужайкой как-то не ладилось. Их тесная компания хиппи (которые были вместе и навсегда) как-то очень внезапно распалась, и Брук осталась ни с чем практически на улице.
Её приютила Молли, которая приходилась ей какой-то дальней родственницей. Молли тоже здраво рассудила, что племянница с мелким всяко лучше кошек, потому что могут хотя бы иногда отвечать на ее реплики.
Брук, правда, ее надежды не оправдала, и Джиму в итоге пришлось отдуваться одному. Впрочем, он был совершенно не против. Если Молли была в хорошем настроении, она рассказывала интересные сказки (это только годы позже Джим узнал, что это был гоблинский перевод Толкиена, Азимова, Уэллса), если в плохом — непонятных, скушных историй ни о чем (в университете Джим чуть не пробьет лоб фейспалмом, признав в одном из ее рассказов Хемингуэя).
Джим любит Молли, даже несмотря на то, что она каждое утро пыталась накормить его овсяным печеньем. Не особо свежим (у него все время был какой-то горьковатый привкус). Джим знает, что Молли уже за 100 (на самом деле всего 47, но самому Джиму на тот момент 5 и для него нет особой разницы), поэтому благодарит, улыбается и делает вид, что ест.
Наверное, у Молли была какая-то волшебная сила, потому что в конце концов она догадывается, что Джим недостаточно уважительно относится к ее угощению. Джим тяжело вздыхает, ест, а потом идет в гости к соседу, с которым они накануне договорились покидать мяч. Скорая увозит его через час.
Выясняется, что Джиму каким-то чудом повезло.
Молли кричит, что Брук такого не заслуживает, что Брук должна быть свободна, что все мужики должны сдохнуть.
Правда, Джиму расскажут версию, что тетушка Молли так переживала за него, что умерла.
Брук — единственная наследница.
И она быстро находит Молли замену в виде Джозефа Батисты, молодого и горячего (наверное, все время болел, но Джим как-то потрогал, температуры не было). Через год родилась Дэни, через 14 месяцев исчез Батиста.
Джим к тому времени уже сам готовит себе завтрак в школу и почему-то сильно недолюбливает овсяное печенье.
После Батисты с ними еще жил Джон, потом Хуан, потом Кристиан (единственный, кто более-менее нравился Джиму), потом еще кто-то и еще.
Брук настаивает, что ей как-то не везет с мужчинами. Джим, которому к тому моменту почти 17, считает, что пиздить любовников всем, что под руку попадется и при этом трахаться то с одним соседом, то с другим — не самая лучшая стратегия построения долгих и прочных отношений. Но ничего подобного Джим, естественно, не говорит и просто молча хлопает дверью. Слушать в течение трех часов, что он неблагодарный и не уважает мать, Джеймсу как-то совершенно не хочется. Ему в общем-то все равно. Если бы та при этом не пыталась повесить на него заботы о чересчур избалованной Дени, было бы совсем отлично.
Джим считает дни, когда ему удастся смыться в колледж. Гением его, конечно, не назовешь, но с успеваемостью у него все в порядке. Джеймс внезапно обнаруживает в себе тягу к спорту и общественно-полезной работе, что может помочь в получении стипендии. Он действительно старается, осознавая, что его шансы выбиться в люди крайне ограничены. Брук уволилась с работы сразу после похорон Молли (та нашла способ отправиться в лучший мир через 18 месяцев лечения). Учитывая, как часто к ним наведывались всякие Джоны и прочие любовники матери, от сбережений полоумной тетки (разумеется, добрые люди рассказали) уже мало что осталось. Соответственно, рассчитывать он может только на себя. И да, Дэни ему определенно в этом сильно мешает.
В 19 кажется, что все дороги открыты, что можно поставить на колени весь этот мир.
У Джима получается поступить. По итогам первого года он входит в 10-ку лучших студентов своего потока. Его даже перестает раздражать бубнеж Брук о том, что литература — не мужская профессия. В первый раз он очень удивляется такому нелогичному умозаключению, а потом машет рукой — что с Брук вообще можно взять.
И все-таки Джим не держит зла на Молли. Она, конечно, странная, зато все-таки именно она помогла ему определиться, чем хочет заниматься в жизни.
Эйфория подросткового минимализма заканчивается для Джима очень быстро. Ровно в тот момент, когда он находит Брук на полу гостиной без признаков жизни. Сердечный приступ в результате неправильного образа жизни. Именно тогда он понимает, что несет теперь полную ответственность за сестру. Нет, сдать ее в приют или сразу в фостерную семью не получится — если впоследствии этот факт всплывет, он получит серьезный удар по репутации. А она у него будет, Джим в этом уверен.
Впрочем, Дэни помогает ему сама. Гонять с пьяными друзьями по ночному городу — отличная идея. Из той машины не выживает никто. Джим приходит на опознание, но даже на похоронах (вторых) он не перестает сомневаться, что правая рука действительно принадлежит его сестре. Впрочем, какая уже к черту разница, правда?
Именно тогда Джим снова чувствует ЭТО. Впервые такое ощущение возникло, когда он провожал в последний пусть Брук.
Радость.
Эйфория.
Теперь он по-настоящему свободен. Чувство вины за свои мысли пришло чуть позже, но продержалось недолго.
Джим вполне успешно имитирует нужные эмоции, не рефлексируя по поводу их отсутствия. Надо так надо.
Он продает дом, снимет со счетов все, что там осталос,ь и наконец-то пускается в больше плавание.
Его первый роман выходит, когда он учится еще на третьем курсе. Сыро. Плохо. Незаконченно. Неинтересно.
Третьесортные критики осталяют от его творения рожки да ножки. Однако Джим допускал подобное развите осбытий — зато его уже заметили.
К 25 он находит себе литературного агента, берет псевдоним «Шеридан» (напрочь забыв свою настоящую фамилию) и начинает эксплуатировать образ бедной сиротки.
Его второй роман пронизан духом миллениума, наполнен ожиданием великого будущего и одновременно с этим в нем заключен глубокий анализ всего 20 века. В этот роман он вкладывает все свое время, весь свой талант и последние деньги.
Роман получает некоторую популярность у читателей, но со стороны критиков — полная тишина.
К такому Шеридан оказывается полностью не готов. Критика означает хотя бы, что роман прочли.
За последующие 6 лет Джим (который так и не возвращается к своей старой фамилии) успевает испробовать себя в десятке разных профессий, связанных с литературой и не очень.
Слава настигает его в почти 32, когда он от отчаяния собирает все существующие штампы и толстым слоем размазывает их на 378 страниц. Детектив. Харизматичный и умный главный герой. Красивая спутница. Загадки древности. Красивые виды современных городов. Произведения искусства.
О, вы где-то это видели? Да везде, блядь.
Моментальный успех. Мона Лиза — это ведь охуеть как оригинально. Апокрифы, которым 15 веков, — так свежо и не затаскано.
Картонные герои так вообще прекрасны.
Джим пьет ровно столько же, сколько и пишет (потом этот запой назовут писательским затворничеством). Вот только пьет Шеридан отнюдь не от радости — он осознает, в какую ловушку он сам себя загнал. Но при этом понимает, что слаб и не сможет отказаться от легкой славы и легких денег.
С тех самых пор Джим бессовестно эксплуатирует образ загадочного интроверта-интеллектуала с подозрением на аспергера (никаких автографов, три интервью за почти десятилетнюю карьеру).
Никакого аспергера у Шеридана, разумеется, нет, но его новый агент утверждает, что это — тренд. А сиротка нифига не тренд.
К тому же в случае чего это у них будет отличное объяснение, если Джим в итоге сорвется. Как ни крути, это могло бы стать отличным прикрытием любого странного поведения. Да и слухи были ему только на руку.
В 39 он вспомнает, что у него должен быть биологический отец. Разумеется, это совсем никак не связано с кризисом идей.
Поиски внезапно приводят его в Ирландию, где ниточка обрывается.
Джим не отчаивается, познает культурные обычаи этой страны (то есть беспробудно пьет), снимает домик в какой-то глуши и безрезультатно пытается выдавить из себя хотя бы абзац.
Помощь приходит от туда, откуда не ждали — от владелицы того самого домика.
Сначала Джима очень интересуют ее шрамы. Потом он долго пытается осознать, как можно получать удовольствие от самоистязания. А затем Шеридан внезапно обнаруживает, что ему оказывается не нравится, когда ему просто дают (не это ли причина крайне непродолжительных романов?). Старое доброе ультранасилие — прекрасное средство, чтобы поднять настроение, заставить всех птиц в окрестности петь, а голову быстрее генерировать идеи.
Джим почти заканчивает новый роман (лучший, лучший, всенепременно лучший), когда Райли предпринимает первую попытку побега. Джим очень недоволен (он и правда не понимает, что может не нравится человеку, руки и ноги которого в сплошных шрамах). Джим зол. Джим дописывает роман за оставшуюся часть ночи.
Пятая попытка побега оказывается успешной. Джим морально готов звонить адвокату, когда выясняется, что за плечами Райли уже было две попытки самоубийства (вот теперь совсем непонятно, что ее там не устраивало), а режет руки она вообще чуть ли не с 8. На сторону Джеймса внезапно встает мать бедняжки (она уже и не надеялась ее кому-то пристроить, а та, дура, такого жениха потеряла).
Джим удивленно икает, желает Райли счастливого пути (врачи все же настаивают, что ей нужна помощь и что в клинике ей будет гораздо лучше), собирает вещи и решает валить (эвакуируется) из этой страны. Здесь точно одни сумасшедшие.
Дома хорошо, но чего-то явно не хватает. Повторить ирландский опыт он все никак не решается.
Он соглашается писать сценарий для какого-то фильма только потому, что к тому времени готов лезть на стену.
Судьба внезапно поворачивается не нему лицом еще раз.
Шарлин готова совать спицы в розетку, потому что ей скушно (о, Джим это прекрасно понимает), Шарлин не боится боли, Шардин красива.
Джим мысленно ставит ей 20 из 10 и ждет удобного случая. Все складывается как нельзя кстати.
Впервые задорно получив табуреткой по еблу, Джим беспомощно моргает и пытается понять, какого хрена происходит.
Потом пожимает плечами и решает, что так тоже ничего.
По крайней мере, пишется весьма неплохо.
Джиму все нравится.
Вот только его расстраивает постоянное желание Шардин покинуть его дом.
Так дело точно не пойдет.
https://66.media.tumblr.com/b49491c48aebc4dd4642cac250093c29/tumblr_ob35hnYV071us77qko5_1280.png

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

https://67.media.tumblr.com/74b68207337d90bb32a8b020a68b9180/tumblr_obejb9HovG1us77qko1_1280.png

Элис молчит уже шестой день, и до рекорда им ещё очень далеко.
Пытаться заговорить — бесполезно. Пытаться умилостивить — бесполезно. Угрожать — смехотворно.
Элис молчит, но это не то молчание, которое нравится Мёрфи и которое появится только в самом конце. В те самые моменты бережно хранимая ею тишина кажется изящной, хрупкой и трогательной. Она готова благосклонно принять подношение и даровать прощение. Такая тишина доверху приправлена колюче-вопросительными взглядами Элис — уже можно, но не в её правилах делать первый шаг. Порядок определён с самого начала и не подлежит изменению.
И согласно этому распорядку, ждать Уильяму, как гласил Табель о провинностях от 30 января 88 за авторством Элис Лорел Рентон, ещё, как минимум, несколько часов. Исходя из степени вины, определённого и назначенного ею.
Ещё несколько бесконечных часов, доверху наполненных изматывающим ожиданием. Из кошерных развлечений — разглядывание орнамента обоев, поклеенных в мае восемьдесят девятого, раскладывание карандашей по рабочему столу (но номеру, по размеру, по марке), оригами тоже неплохой вариант. У Уильяма, пожалуй, уже чёрный пояс.
Пылинки в воздухе над столом внезапно образуют стремительную прямую с загнутым краем блокнота. Прямая изламывается, ударяется о стопку журналов, проскальзывает мимо перьевой ручки, отскакивает от портсигара и снова стремится вверх. За доли мгновения на столе возводится брейгелевская башня. По подлокотнику кресла неспешно следует Нимрод со свитой, прямо из-за забытой книги едут повозки с рабочими, на настолько лампе кто-то готовит обед на костре.
Уилл моргает, и видение рассыпается — скучно. Но, наверное, так и должно быть.
Это — добровольно принятая епитимья, удовлетворение за грехи, имеющее чётко установленные правила. Отлучение за ложь, чёрные работы за прелюбодеяние, ссылка за вероотступничество. Уильям планомерно нарушает одну заповедь за другой. Элис раз за разом возвращается к излюбленному способу объяснить, что он был неправ. Снова.
Таков их замысел.
Мёрфи растягивает губы в каком-то подобии улыбки и вспоминает события недельной давности. Пусть жена не признается, но она тоже понимает, что это — лучший холст и лучшие краски. Не может не понимать. Остальное — имитация, причём зачастую бездарная и дешёвая.
Сейчас подвал сияет чистотой. С пола можно есть. Буквально. А можно и оперировать — тут уж кому как больше нравится. Однако Мёрфи всё равно видит следы, потому что он — знает. Может по памяти восстановить каждый подтек на стене и полу.
Здесь всегда несильно пахнет хлоркой с едва уловимыми нотами уксуса и аммиака. Уиллу всегда особо нравились моменты, когда к этому букету начинал примешиваться стойкий запах железа. Это придаёт всему перформансу особую пикантность.
В отличие от официальных проектов, эти его работы всегда безупречны. Только, пожалуй, Элис не совсем с этим согласна.
Как и в целом не согласна с тем, что происходит внизу. И — тем более — в полях. Не стал ли причиной её недовольства тот факт, что Уилл залез на её территорию? Впрочем, они оба знают, что Мёрфи не пытается ни создать дизайн, ни изменить ландшафт. Его цель — найти гармонию.
Он разметил точки пересечения — ярко-красные, свернутые, скрученные в жгуты, как в чреве — осталось только соединить их непрерывными отрезками, сливающихся в идеальные линии, становящиеся золотым сечением. И Уилл ни за что добровольно не остановится на полпути.
И Элис это знает. А Уилл уверен, что ей это всё тоже нравится. В болезни и в здравии.
Просто её тишина тоже часть ритуала.
Действие — противодействие.
Преступление — наказание.
Покаяние — прощение.
Глухое безжизненное молчание Элис полностью вписывается в эту парадигму.
На контрасте с криками внизу, с «давай сходим к психологу и поговорим о наших проблемах», с типичным «о нет, он был прекрасным семьянином и не вызывал ни малейшего подозрения». О нет, Элис другая. Она такая же, как и он.
Уильям закуривает, поднимается с кресла, обходит Элис со спины и кладёт ей руки на плечи.
Возможно, он торопится. Зато он точно знает, что для неё это все не меньшая пытка.

0

2


ДЖЕЙМС ААРОН ШЕРИДАН

http://24.media.tumblr.com/tumblr_lrm6oaOhKF1qbyhcjo1_500.gif
» 43 (18.10.1971)    » пластический хирург   » найтралитет

STORY

Phase 0.
Родился в 1975 году в Ливерпуле. Послевоенное поколение, которое проживало каждый день, как последний. Свободная любовь, свободные отношения.
Брук весьма относительно представляла, кто является отцом ее будущего ребенка, но под влиянием некоторых веществ и общих настроений здраво рассудила про зайку и лужайку.
И если зайка более-менее получился, с лужайкой как-то не ладилось. Их тесная компания хиппи (которые были вместе и навсегда) как-то очень внезапно распалась, и Брук осталась ни с чем и практически на улице.
Её приютила Молли, которая приходилась ей какой-то дальней родственницей. Молли тоже здраво рассудила, что племянница с мелким всяко лучше кошек, потому что могут хотя бы иногда отвечать на ее реплики.
Брук, правда, ее надежды не оправдала, и Джиму в итоге пришлось отдуваться одному. Впрочем, он был совершенно не против. Если Молли была в хорошем настроении, она рассказывала интересные сказки (это только годы позже Джим узнал, что это был гоблинский перевод Толкиена, Азимова, Уэллса), если в плохом — непонятных, скушных историй ни о чем (в университете Джим чуть не пробьет лоб фейспалмом, признав в одном из ее рассказов Хемингуэя).
Джим любил Молли, даже несмотря на то, что она каждое утро пыталась накормить его овсяным печеньем. Не особо свежим (у него все время был какой-то горьковатый привкус). Но Джим знал, что Молли уже за 100 (на самом деле всего 47, но самому Джиму на тот момент было всего 5 и особой разницы он не  наблюдал), поэтому он каждое утро благодарил тетушку, улыбался и делал вид, что ест.
Наверное, у Молли была какая-то волшебная сила, потому что в конце концов она догадалась, что Джим недостаточно уважительно относится к ее угощению. Джиму пришлось тяжело повздыхать, но все равно есть. После чего он был отпущен поиграть к соседу. Скорая увезла его через 30 минут.
Оказалось, Джиму просто повезло.

Молли кричала, что Брук такого просто не заслуживает, что Брук должна быть свободна, что все мужики должны сдохнуть.
Сама же Брук потом рассказали Джиму сильно отредактированную версию случившегося — Молли так переживала за него, что умерла.

Phase 1.
Брук оказалась единственной наследницей.
И быстро нашла замену Молли в Джозефа Батисты, молодого и горячего (наверное, все время болел, но Джим как-то потрогал  —температуры не было). Через год родилась Дэни, через 14 месяцев исчез Батиста.
Джим к тому времени уже сам готовил себе завтрак в школу и почему-то сильно недолюбливал овсяное печенье.
После Батисты с ними еще жил Джон, потом Хуан, потом Кристиан (единственный, кто более-менее нравился Джиму), потом еще кто-то и еще.

Брук настаивала, что ей как-то не везет с мужчинами. Джим, которому к тому моменту было почти 17, считал, что пиздить любовников всем, что под руку попадется и при этом трахаться то с одним соседом, то с другим — не самая лучшая стратегия построения долгих и прочных отношений. Но ничего подобного Джим, естественно, не сказал, а просто молча хлопнул дверью. Слушать в течение последующих трех часов, какой он неблагодарный и как не уважает мать, ему не хотелось. Ему в общем-то все равно, гараж в его полном распоряжении, туда никто, кроме него, не ходит, поэтому там Джим может проводить свои эксперименты. Если бы Брук не пыталась повесить на него заботы о чересчур избалованной Дени, было бы совсем отлично.

Phase 2.
Джим считал дни, когда ему удастся смыться в колледж. Гением его, конечно, нельзя было назвать, но в целом с успеваемостью было все в порядке. К тому же он внезапно обнаружил в себе тягу к спорту и общественно-полезной работе, что может помочь в получении стипендии.
Он действительно старался, понимая, что его шансы выбиться в люди ничтожно малы.
Брук уволилась с работы сразу после похорон Молли (та нашла способ отправиться в лучший мир через 18 месяцев лечения). Учитывая, как часто к ним наведывались всякие Джоны и прочие любовники матери, от сбережений полоумной тетки (разумеется, добрые люди рассказали) уже мало что осталось. Соответственно, рассчитывать он мог только на себя. И да, Дэни ему определенно в этом сильно мешала.

В 19 кажется, что все дороги открыты, что можно поставить на колени весь этот мир.
Хорошие баллы за итоговые тесты позволяют ему получить приглашение в 4 вуза, он останавливает выбор на Университете Нью-Гэмпшира и уезжает в Манчестер изучать химию. В эссе на  pre-professional он пишет, что хочет стать хирургом из-за Молли: если бы не врачи, он давно бы уже был мертв.
У Джима получается поступить в мед колледж. По итогам первого года он входит в 10-ку лучших студентов своего потока. Его даже перестает раздражать бубнеж Брук о том, что на самом то деле (!) врачи не лечат, а только думают, как бы содрать побольше денег. В первый раз он очень удивляется такому нелогичному умозаключению, а потом машет рукой — что с Брук вообще можно взять.

Phase 3.
Эйфория подросткового минимализма закончилась для Джима очень быстро. Ровно в тот момент, когда он нашел Брук на полу гостиной без признаков жизни. Сердечный приступ в результате неправильного образа жизни. Именно тогда он осознал, что отныне несет полную ответственность за сестру. Сдать ее в приют или сразу в фостерную семью он не может — если потом этот факт всплывет, он получит серьезный удар по репутации. А она у него будет, Джим уверен.

Впрочем, Дэни помогла ему сама. Гонять с пьяными друзьями по ночному городу — отличная идея. Из той машины не выжил никто. Джим был на опознание, но даже на похоронах он не переставал сомневаться, что правая рука действительно принадлежала его сестре. Впрочем, какая уже к черту разница, правда?
Именно тогда Джим снова почувствовал ЭТО. Впервые подобное ощущение ощущение возникло, когда он провожал в последний пусть Брук.
Радость.
Эйфория.

Phase 4.
Теперь Шеридан по-настоящему свободен.

Чувство вины за свои мысли пришло чуть позже, но продержалось недолго.
Джим вполне успешно имитирует нужные эмоции, не рефлексируя по поводу их отсутствия. Надо так надо.
Он продает дом, снимет со счетов все, что там осталось, и наконец-то пускается в больше плавание.

В универе Джим на хорошем счету: он с маниакальным упорством овладевает всем необходимым материалом, готов часами не вылезать из морга. Ему говорят, что он станет хорошим врачом. Тони нечего возразить.
Острое разочарование настигает в еще в интернатуре: он верил, что его небольшое детское хобби — проявление исследовательской жилки, что теперь-то он сможет в полой мере воплотить все свои таланты и наклонности. Однако выясняется, что медицина не способна дать ему необходимого.
Но Джеймс не сдается, он получает диплом, начинает специализироваться на пластической хирургии (перешивать носы так увлекательно!), покупает дом, заводит собаку (которая, правда, живет с ним всего три года). Однако с каждым годом его жизнь кажется все серее и беспросветнее, а карьера, напротив, лучше и лучше. В 31 Тони самостоятельно диагностирует у себя депрессию. В 32 точно так же самостоятельно отменяет диагноз, когда встречает Райли.

Phase 5.
В 39 он вспоминает, что у него должен быть биологический отец, увольняется и продает дом — Джим больше не хочет возвращаться в Ливерпуль. Разумеется, это совсем никак не связано с личностным кризисом.
Поиски внезапно приводят его в Нью-Йорк, где ниточка обрывается.
Джим не отчаивается, познает культурные обычаи этой страны (то есть беспробудно пьет), снимает домик на окраине и безрезультатно пытается выдавить из себя хотя бы абзац очередной очень умной научной статьи — рано или поздно работу придется искать заново.
Помощь приходит от туда, откуда не ждали — от владелицы того самого домика.
Сначала Джима очень интересуют ее шрамы. Потом он долго пытается осознать, как можно получать удовольствие от самоистязания. А затем Шеридан внезапно обнаруживает, что ему оказывается не нравится, когда ему просто дают (не это ли причина крайне непродолжительных романов?). Старое доброе ультранасилие — прекрасное средство, чтобы поднять настроение, заставить всех птиц в окрестности петь, а голову быстрее генерировать идеи.
Джим почти готов перешить Райли нос без наркоза, когда та предпринимает первую попытку побега. Джим очень недоволен (он и правда не понимает, что может не нравится человеку, руки и ноги которого в сплошных шрамах). Джим зол.

Пятая попытка побега оказывается успешной.
Джим морально готов звонить адвокату, когда выясняется, что за плечами Райли уже было две попытки самоубийства (вот теперь совсем непонятно, что ее там не устраивало), а режет руки она вообще чуть ли не с 8.
На сторону Джеймса внезапно встает мать бедняжки (она уже и не надеялась ее кому-то пристроить, а та, дура, такого жениха потеряла).
Джим удивленно икает, желает Райли счастливого пути (его коллеги настаивают, что в клинике ей будет гораздо лучше), собирает вещи и решает валить (эвакуируется) из этой страны. Здесь точно одни сумасшедшие.

Phase 6.
Дома хорошо, но чего-то явно не хватает. Повторить американский опыт он все никак не решается.
Лондонская практика открывает перед ним свои объятия (всего полгода прошло, не страшно), и Джим снова окунается в мир пришитых сисек и перекачивания жира из одних частей тела в другие.
От предложения некого Ш.Х. у Джима нет никаких сил отказаться. Подпольные операции? Прекрасно. Не надо самому искать лекарства? Чудно.
Шеридан прекрасно понимает, что здесь что-то не чисто. Криминал, причем серьезный.
Однако именно это позволяет Джиму ограничиваться только парой порций виски в неделю.

Phase 7.
Судьба внезапно поворачивается не нему лицом еще раз.
Шарлин готова совать спицы в розетку, потому что ей скучно (о, Джим это прекрасно понимает), Шарлин не боится боли, Шардин красива.
Джим мысленно ставит ей 20 из 10 и ждет удобного случая. Все складывается как нельзя кстати.
Впервые задорно получив табуреткой по еблу, Джим беспомощно моргает и пытается понять, какого хрена происходит.
Потом пожимает плечами и решает, что так тоже ничего.
По крайней мере, весело.
Его новые друзья не спрашивают, зачем ему звукоизоляция в подвале (действительно, мало ли кого они могут ему привезти).
Джиму все нравится.
Вот только его расстраивает постоянное желание Шардин покинуть его дом.
Так дело точно не пойдет.

SMTH ABOUT ME

» (zachary quinto), 188, запоминающаяся сама по себе рожа
» 80 lvl в кройке и шитье

WEB

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

LETTERS

ПОСТ

Шеридан улыбается пока достает из коробки пару диетических хлебцев, пока выкладывает на тарелку порцию обезжиренного творога, пока заваривает зеленый чай и ищет среди многочисленных баночек прописанные врачом витамины.
В последнее время его день подчинен расписанию, предписанному врачом Райли. Режим питания, режим сна, режим прогулок. Правда, стоит признаться, получается у Джима из рук вон плохо, потому что это девчонка обладает по-истине ослиным упрямством — большую часть времени Шеридан пытается уговорить Грэм сделать хоть что-нибудь из списка. Сложнее всего, разумеется, с едой.
Но Джеймс не сдается. И он все равно счастлив, несмотря на произошедшее. Потому что наконец-то нашел ту единственную. Никогда не верил во всю эту чушь, но жизнь иногда преподносит удивительные подарки.
Быть может, все произошедшее — к лучшему. Теперь у них с Райли будет возможность начать все заново. Хотя Шеридану, конечно, жаль терять те их отношения.
Он никогда не мог представить, что все обернется подобным образом, но впервые был по-настоящему доволен собственной жизнью.
— Милая, не глупи, открой, — нет, Джим совсем не злился. За последние пару недель он прокачал терпение до 80 уровня. Он действительно понимал, что Райли сейчас тяжело: ограниченная дееспособность и прощание с мечтами о блестящей карьеры примы. Конечно же, Райли будет сопротивляться до последнего, ни за что в жизни не съест булочку и попытается максимально сохранить растяжку, но для Джима это не имеет никакого значения. Он любил бы ее, будь она даже продавщицей в местном супермаркете.
— Райли, это сущее ребячество!
Для Джима она по-прежнему так же прекрасна. Он до сих пор не может понять, почему он не заметил ее сразу и почему изначально она показалась ему совершенным бревном.
Дверь наконец-то открывается, Шеридан с полу-улыбкой выслушивает короткий, но экспрессивный монолог (несомненно, только что придумала), перехватывает поднос одной рукой, заправляет ей прядь за ухо (Грэм собственноручно воткнула бы себе ножницы в глаз, увидь, в каком состоянии находятся ее волосы), мягко отстраняет Райли плечом и заходит в комнату.
— Нет.
Он ставит поднос на стол и разворачивается.
— Это неприемлемо, — он складывает руки на груди и, осознав, что объяснений явно недостаточно, закатывает глаза.
— Что будет, если, в очередной раз напившись, Шарлотт забудет сходить в аптеку? Сможет ли она оказать тебе помощь, взумай ты снова пересчитать головой ступеньки? Следует ли тебе напоминать, что одним из основных условий твоего выздоровления является достаточное питание? Доверить это еще одной мадам, помешанной на балете и идеальной фигуре в 35 кг? Ну уж нет, милая.
Джим замолкает, пытаясь понять, дошел ли до Грэм весь смысл его послания. Упертости ей, конечно, не занимать, но и Шеридан не собирается так просто сдаваться.
Шарлотт будет мешать, и если Шеридану потребуется собственноручно сдать ту в рехаб, он это сделает.
— К тому же твоя мать, приняв полбутылки на грудь, отнюдь не отличается примерным поведением. Поэтому ее здесь не будет.
Потому что он так сказал.
— Я все же думаю, что тебе необходимо поесть. Ты пропустила ужин. Да и завтрак по сути тоже.

0


Вы здесь » Пробник » черновик » Шеридан


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC